За торговым конфликтом между Вашингтоном и Пекином кроется постоянный страх Соединённых Штатов того, что они могут проиграть в рамках глобальной технологической гонки с КНР. Не только президент США Дональд Трамп, но и более широкий круг американских политиков рассматривают китайскую программу «Сделано в Китае — 2025» не только как экономический вызов, но и как геополитическую угрозу. Всё, начиная с телекоммуникационной инфраструктуры США и интеллектуальной собственности, до военных позиций США в Восточной Азии, находится под угрозой, пишет Мануэль Мунис в статье для издания Project Syndicate.
Тот факт, что научно-техническое развитие может привести к геополитической напряжённости, противоречит прогнозам многих учёных и политиков. Ещё в середине 2000-х некоторые эксперты заявляли о том, что географическое положение больше не будет играть особой значимости для функционирования глобальных рынков. Глобализация и развитие технологий должны были привести к возникновению мира, в котором высококвалифицированные специалисты будут распределены равномерно по всей планете. На самом деле оказалось, что в XXI веке распределение высококвалифицированных кадров оказалось ещё более неравномерным, чем когда-либо прежде. В настоящий момент большая часть высококвалифицированных специалистов в области цифровых технологий сконцентрирована лишь в нескольких регионах: Силиконовая Долина, Массачусетс, Кембридж и Шэньчжэнь.
Если посмотреть на распределение технологических стартапов, оценка рыночной стоимости которых превышает $1 млрд, то окажется, что на долю Китая и США приходятся практически все компании подобного типа. В области инноваций мы стремительно движемся к миру, в котором будут преобладать только две технологические сверхдержавы: США и Китай.
Более того, появляется всё больше свидетельств того, что рост производительности могут обеспечить только передовые компании, которые задействуют продвинутые технологии. В течение последнего десятилетия передовые компании обеспечили почти весь рост производительности в глобальном масштабе, в то время как все остальные компании вообще практически не достигли прироста производительности. Этот дисбаланс лёг в основу иллюзии совокупного замедления роста производительности, когда реальной проблемой является всё более острая сегрегация по типу компаний. Регионы, которые привлекают талантливых исследователей, могут добиться быстрого роста производительности и конкурентного превосходства.
Ещё больше осложняет проблему тот факт, что Китай — это не демократическое государство. Китайское правительство использует передовые технологии не только для подавления инакомыслия и мониторинга за населением, но и для удовлетворения потребностей своих граждан и улучшения качества общественных услуг. Вполне возможно, что технологии искусственного интеллекта и большой массив данных могут сыграть на руку авторитарным режимам.
Останутся ли рынки Европейского союза и США открытыми для китайских компаний? Подорвут ли западные антимонопольные органы позиции собственных технологических гигантов, проигнорировав возможный риск того, что освободившиеся позиции могут занять китайские технологические гиганты? Многое будет зависеть от готовности Китая к либерализации своей экономики и уменьшению государственного вмешательства. В настоящее время Китай, похоже, не намерен двигаться в направлении либерализации и сокращении государственного вмешательства в экономику.
Если авторитарный режим одержит победу в глобальной технологической гонке, а также если передовые технологии позволят ему улучшить государственное управление без необходимости большей политической открытости, то правительства по всему миру могут принять данное обстоятельство к сведению. Вот почему надвигающаяся технологическая «холодная война» подразумевает не только борьбу в сфере инноваций, но и борьбу, от исхода которой зависит будущее либеральной демократии.
