|
Ущерб глобального нефтерынка от войны на Ближнем Востоке оценили
|
Война в Иране, повлекшая за собой перекрытие пролива Ормуз, нанесла серьезный ущерб мировому нефтерынку. Об этом говорится в финансовой отчетности энергогиганта Saudi Artamco за первое полугодие.
Из-за блокировки ключевой логистической артерии на Ближнем Востоке глобальный нефтерынок недосчитался в общей сложности 2,6 миллиарда баррелей поставок. Часть выпавших объемов удалось компенсировать за счет перенаправления потоков на порт Янбу и высвобождения стратегических запасов сырья, констатировали в государственной энергетической компании Саудовской Аравии.
В результате ущерб глобального нефтерынка из-за войны США и Ирана составил 1,8 миллиарда баррелей. Именно такого объема жидких углеводородов мировая экономика лишилась с начала марта, резюмировали в Saudi Artamco.
Полноценное восстановление добычи нефти на Ближнем Востоке произойдет не раньше следующего года, спрогнозировали аналитики американских банков Morgan Stanley и Goldman Sachs. Добыча сырья в регионе, полагают эксперты, будет наращиваться гораздо медленнее, чем танкерный поток через Ормузский пролив. Если же война в Иране затянется надолго, эти сроки восстановления добычи и экспорта нефти из стран Персидского залива могут сдвинуться на более позднее время.
Крупнейшая в мире нефтекомпания извлекла выгоду из войны на Ближнем Востоке
По итогам второго квартала 2026 года чистая прибыль государственной энергокомпании Саудовской Аравии — Saudi Aramco — увеличилась на 44 процента в сравнении с аналогичным периодом 2025-го. Об этом сообщается в финансовой отчетности энергогиганта.
Стремительный рост мировых цен на нефть спровоцировала война США и Ирана на Ближнем Востоке. Эскалация в регионе повлекла за собой перекрытие важнейшей логистической артерии региона — Ормузского пролива.
Одним из главных бенефициаров оказалась крупнейшая в мире нефтекомпания. За апрель-июнь чистая прибыль Saudi Aramco достигла 32,69 миллиарда долларов. Для сравнения, за тот же период прошлого года показатель составил 22,67 миллиарда. Таким образом, на фоне роста цен на нефть чистая прибыль энергогиганта выросла более чем на 10 миллиардов.
Часть выпавших из-за перекрытия пролива Ормуз удалось перенаправить через порт Янбу, расположенный на побережье Красного моря, и трубопровод Восток — Запад, уточнили в компании. Выправить кризисную ситуацию также помогли мощности нефтехранилищ и экспортных терминалов.
СМИ: китайская нефтяная крепость изменит мировой порядок
Китайская нефтяная отрасль столкнулась с серьезным вызовом из-за начала военного конфликта с Ираном. В ответ Пекин предпринял жесткие шаги, чтобы избежать крупнейшего за последние десятилетия энергетического кризиса. В итоге страна не только выстояла, но и упрочила репутацию независимого, закрытого и влиятельного игрока на глобальном энергетическом поле. Об этом рассказывает Reuters.
Чтобы смягчить удар, Китай резко урезал закупки сырой нефти за рубежом, остановил экспорт топлива и активно задействовал стратегические резервы. Эти меры стали частью долгосрочного плана по ослаблению привязки к внешним поставщикам энергии.
Анализ текущей ситуации позволяет строить прогнозы на случай будущих потрясений. Из-за непрозрачности решений, принимаемых в Пекине, его напористая тактика может привести к тому, что «слепые пятна» на энергетическом рынке начнут играть более важную роль, чем открытые данные. Это также намекает на то, что энергетическая динамика Китая способна превратиться не только в его уязвимость, но и в мощный рычаг давления на мировые процессы.
Как Китай пережил нефтяной шок
Китаю удалось избежать большей части ценовой лихорадки, вызванной началом войны в Иране 28 февраля. После того как Ормузский пролив, через который шло 20% мировых поставок энергоносителей, фактически закрылся, стоимость эталонной марки Brent взлетела с 72 долларов за баррель до 118 долларов к концу марта. Однако к началу июля котировки вернулись на довоенный уровень. В последние дни мировой бенчмарк снова пошел вверх на фоне усиления ударов США по Ирану.
Как только цены начали расти, Пекин остановил закупки. По данным таможни, в июне импорт рухнул более чем на 41% по сравнению с тем же месяцем прошлого года, опустившись до 7,12 млн баррелей в сутки (б/с). Это самый низкий показатель с октября 2016 года, и падение началось еще в мае.
Это замедление, которое застало врасплох многих трейдеров и аналитиков, стало ключевым фактором, позволившим мировой экономике компенсировать потерю более 13 млн баррелей в сутки ближневосточного экспорта. Изменения оказались особенно значимыми, учитывая колоссальную роль Китая на рынке. В 2025 году страна импортировала рекордные 11,55 млн баррелей в сутки — это около двух третей от ее потребления и 16% мирового спроса. Раньше такая зависимость делала Китай уязвимым к перебоям из Персидского залива. Но на этот раз Пекин вошел в кризис подготовленным.
Рост импорта нефти в Китай на 4,4% в прошлом году во многом объясняется агрессивной кампанией по наполнению хранилищ. В результате в резервуарах страны скопилось от 1,3 до 1,5 миллиарда баррелей — этого хватит более чем на 100 дней среднего импорта. Однако сокращение закупок было лишь частью плана.
В марте Китай также заморозил экспорт нефтепродуктов — бензина, дизеля и авиакеросина, — чтобы гарантировать стабильность внутреннего рынка. Этот шаг вызвал тревогу в азиатских странах, таких как Австралия, Бангладеш и Филиппины, которые и без того столкнулись с острой нехваткой топлива.
Для сравнения: в 2025 году Пекин экспортировал около 800 000 баррелей топлива в сутки, что составляет примерно 12% от общего объема импорта нефтепродуктов в Азию. В июле правительство частично ослабило ограничения, что немного улучшило ситуацию на топливном рынке региона. Однако этот эпизод наглядно показал, как быстро Пекин может перекрыть поставки, если ситуация обострится.
Менталитет нефтяной крепости
Обладая гигантскими запасами нефти, Китай до сих пор использовал их очень сдержанно, что говорит о наличии значительных резервов. Пекин не публикует официальных данных об объемах запасов или их движении, поэтому трейдерам и политикам приходится полагаться на косвенные признаки.
Агентство Reuters, анализируя данные об импорте и внутреннем производстве с учетом загрузки НПЗ, выяснило, что с апреля по июнь запасы нефти сокращались на 500 000–1 млн баррелей в сутки. Это происходило из-за ограниченного использования резервов и снижения переработки. В июне объем переработки упал на 18% по сравнению с прошлым годом, достигнув 12,5 млн баррелей в сутки — минимума с марта 2020 года.
Таким образом, способность Китая выбрасывать на рынок большие объемы нефти из запасов пока остается недоказанной. Однако кризис в Ормузском проливе продемонстрировал, что у Пекина есть инструмент для серьезного влияния на глобальный нефтяной баланс.
Параллельно Китай снижает зависимость от импорта, наращивая собственную добычу, которая в прошлом году достигла рекордных 4,3 млн баррелей в сутки. Развитие электромобилей дополнительно сдерживает рост спроса, снижая стратегическую важность нефти.
Эти тенденции указывают на глубокие сдвиги в роли Китая в мировой энергетике.
Ценополучатель становится ценообразователем
Десятилетиями Китай считался главным источником дополнительного спроса на нефть, который подстраивался под глобальные условия и принимал цены как данность. Иранский кризис показал его способность влиять на эти условия, превратив Китай в ценообразователя.
Традиционно такая роль ассоциировалась с крупными производителями — ОПЕК, Россией и США. Последствия выходят далеко за пределы нефтяной отрасли, демонстрируя способность Китая выдерживать шоки в поставках и перенастраивать региональные и глобальные потоки топлива. Это знаменует разрыв с эпохой взаимозависимости, которая определяла последние два десятилетия.
Хотя устойчивость Китая выгодна самому Пекину, снижение его зависимости от международных рынков создает новые трения. По мере того как Китай наращивает способность изолироваться от глобальных потрясений и влиять на рынок, напряженность в отношениях с США и другими потребителями может усилиться.
аким образом, главным итогом войны с Ираном может стать осознание того, что Китай теперь обладает инструментами для самостоятельного управления кризисами. Это способно изменить мировой нефтяной рынок и глобальный баланс сил.
